16 декабря Светлана Дружинина отметила 90-летие.
Читайте МН в TELEGRAM ДЗЕН
Несмотря на солидный возраст, она продолжает трудиться. Сейчас, например, вместе со своим мужем и давним соратником, оператором Анатолием Мукасеем работает над художественно-биографической книгой о его родителях, легендарных разведчиках…
Мы встретились со Светланой Сергеевной у нее на даче под Троицком. Дружинина повела нас на второй этаж скромного деревянного домика, где работает и над книгой, и над сценариями…
— Вижу, у вас много картин, чьи это работы?
— Часть из них нам подарил Илья Глазунов. Он тогда только переехал из Ленинграда в Москву и был страстно влюблен в актрису Ларису Кадочникову, мою подругу. Илья Сергеевич в тот период очень много рисовал, и все, что не удавалось передать Ларисе, оставалось у нас.
— Вы начинали свой путь как балерина. А потом остались какие-то связи с балетом?
— Да, конечно. Я всю жизнь дружила со своей одноклассницей по хореографическому училищу при Большом театре Наташей Касаткиной. Мы с ней могли говорить часами о балете.
— Кто из танцовщиков ваш фаворит?
— Я очень любила Александра Годунова. На мой взгляд, это самая трагическая фигура русского балета.
— А в нашем кинематографе много трагических фигур?
— Очень! Достаточно вспомнить Танечку Гаврилову. Я училась на втором курсе во
ВГИКе и пришла посмотреть, кто поступает на актерский курс к Сергею Герасимову. Сначала увидела Ларису Лужину, а следом — тоненькую, очаровательную Таню. Она подошла ко мне первая и сказала: «Ой, а я вас знаю, вы Светлана Дружинина». Таня еще студенткой стала сниматься в кино. Она была как белая глина, из которой можно лепить все.
— А почему у Татьяны Гавриловой трагическая судьба?
— Она мало успела сыграть, рано умерла, и ее конец — в психиатрической больнице — был ужасный. Таня злоупотребляла алкоголем. Ее все меньше приглашали сниматься, но я решила, что она не подведет, и позвала в свои «Гардемарины». Даже написала официальную бумагу, где взяла всю ответственность за работу Тани на себя. И не пожалела: она появилась в идеальной форме и украсила собой фильм.
— У Гавриловой были роли в нескольких картинах Эльдара Рязанова. А вам не хотелось играть в комедиях?
— Однажды я отказалась от роли официантки в фильме Рязанова «Дайте жалобную книгу», нагловатой секси — на тот момент устала от таких особ, только перед этим сыграла продавщицу в фильме «В витрине магазина». Объяснила Эльдару, что учусь на режиссерском факультете и у меня нет времени. Лучше бы я этого не говорила! Он не мог сдержать свой гнев, выпалил: «Режиссер кино — это мужская работа!»
— Вы стали для Рязанова персоной нон грата?
— Да, попала в его черный список. Правда, уже под конец жизни Эльдар Александрович меня простил.
— Как проявлялась его нелюбовь к вам?
— Рязанов вел очень популярную в СССР передачу «Кинопанорама», и ее редактор Ксения Маринина спрашивала у меня: «Света, почему он вас постоянно вычеркивает?»
— Несмотря на вердикт Рязанова, вы стали режиссером. А можете представить свой путь без Анатолия Мукасея?
— Наша с ним история — нетипичная. Мы далеко не сразу поняли, что любим друг друга. Просто общались, играли в волейбол, смотрели кино и шутили. Он был капитаном мужской волейбольной команды ВГИКа, я — женской. При этом Анатолий был самым плохим игроком в команде, я не воспринимала его всерьез. Мы ездили на соревнования по многим городам страны. А «поженили» нас родители Толи — разведчики-нелегалы Елизавета Ивановна и Михаил Исаакович, о чем я тогда, разумеется, не знала…
— А что значит — поженили?
— Они увидели, что мы влюблены друг в друга, хотя ни я, ни Толя об этом даже не догадывались. Родители приехали в Москву в короткий отпуск, познакомились со мной. Елизавета Ивановна дала сыну подарки для меня — заграничную косметику, духи, и он пришел делать предложение. Я испугалась подаркам: «Толя, ты что, обокрал магазин?» Он тогда учился на втором курсе, а я на третьем… Так и поженились. Вскоре у нас родился мальчик. Я стала режиссером, муж — оператором, мы вместе работаем и вместе живем. Одинаково видим кадр и понимаем друг друга…
